Глава 1. Обычное утро.

Пыльные жалюзи плотно закрыты, через небольшой скол пробивается слабый свет. Над окном, в правом углу,  усердно трудится паук, обвивая жертву — муху, порядком поднадоевшую мне  за последнее время. Хотя от неё была и определённая польза. Муха была моим будильником, который, назойливо ползая по лицу, пробуждал меня на рассвете. Теперь у меня остался лишь один безмолвный сосед по палате.

Что ж, приступим к утренней зарядке. Зарядка для  глаз весьма занимательное занятие для человека,  не чувствующего своё  тело,  особенно когда за окном  ясная погода. В эти дни занятие начинается с наблюдения за лучом света, проникающего сквозь скол в планке жалюзи. Сегодня как  раз такой день.  Наблюдение за тонкой полоской  яркого света с клубящимися пылинками, предающими лучу объём, превращая его в переливающуюся золотую нить — моё любимое занятие. Это короткое время похоже на сказку. Появляется, необычайной силы вера, вера в то, что совсем скоро я смогу встать и уйти из этой палаты домой.  Домой…

Разминка переходит во вторую фазу — размышление.  Дом… Где же он? Есть ли он у меня? Тщетно пытаюсь вспомнить. Знаю одно, пока дышу,  попыток   не оставлю.

Взгляд плавно переходит правее, на стойку с капельницей.  В двадцати сантиметрах вверх по стойке электронный таймер, на дисплее 3.58. Через две минуты сработает  подача жидкости из  стеклянных флаконов  капельницы, таймер обнулится и через минуту запустится вновь на четыре часа.

Самое сложное упражнение. Надо проявить способность земноводного и осмотреть прикроватную тумбу, на которой, как мне недавно казалось,  находилось  важное – обрывок  листа писчей бумаги с надписью: «мы скоро вернемся за тобой». За время своего сознательного прибывания здесь, я изучил его и вывел для себя несколько умозаключений. На обратной стороне «бумажного домика» просматривался серый фон печатных строчек. Автор торопился, не было времени найти чистый лист, записка написана  впопыхах, «домик» сложен не ровно,  складка груба, не проглажена, почерк размашистый, первые буквы послания не прописались и просто продавлены в бумаге. Записку автор водрузил на  ближний ко мне край прикроватной тумбы,  вне зоны обзора человека с парализованным телом. Всё, что поддается  хоть какому-то контролю – глаза  и , в какой то мере,  лицо.  Заметить записку я  смог только на пятый день сознательной активности, может быть и позже. В моем состоянии подсчеты во времени занятие не благодарное, погрешность за гранью допустимой. Но суть в том, что заметив записку, мне пришлось стать «хамелеоном» что бы ее прочесть. На это ушло несколько дней изнуряющей работы. Сантиметр за сантиметром угол зрения увеличивался, буква за буквой,  я считывал записку как самый медленный в мире сканер.  От напряжения казалось, что глаза сместились к правому виску. Достижение нового, более широкого,  угла обзора сопровождалось нестерпимой болью в глазах и  голове. В эти секунды, как не парадоксально, я мог ощущать голову целиком.  Временами казалось, что я смог немного повернуть ее. Но, увы,  иллюзия рассеивалась, как моя «утренняя золотая нить». К тому моменту как я прочел записку, то смог  рассмотреть и краешек входной двери правее от тумбы. Слева, практически за быльцей койки, что-то темное, пока не знаю что, но обязательно узнаю. Если смог прочесть и изучить записку, которая оставлена автором в ранее недосягаемом моему обзору месте , исключительно, для успокоения собственной совести,  смогу увидеть и  то, что сзади. … Мыслями возвращаюсь к записке и продолжаю размышлять об авторе.

Он не верил, что я приду в сознание, не верил, что вернется за мной, не верил, что сможет привести помощь.  Тает последний островок надежды на спасение. Расстраиваться  и унывать нет смысла…

Срабатывает таймер, слышится тихий щелчок и по катетеру на правой руке стекает жидкость. «Завтрак чемпиона» мысленно усмехаюсь я.  В голове «проползают» все те же вопросы, зуд в сознании от них не сравнится с мухой, раздражавшей своим ползанием по лицу и  назойливым жужжанием.

Кто я ? Кто, черт возьми?

Где я?

Предположить можно,  что в больнице. Но почему никто ко мне не приходит? Судя по слою пыли, на досягаемых взору предметах, очень давно.

Что произошло и продолжает происходить?

Когда все это кончится? Догадаться не сложно. Закончится все, в скорости,  после окончания жидкости в бутылях капельницы, возможно раньше. Надежда на то, что кто-то придет за мной тает стремительно. Это не пугает. Наоборот, появился и укрепляется интерес узнать, что же там — за гранью. Не то, что бы тороплюсь, но уже не испытываю особых опасений по поводу этого перехода… случится — когда  случится. «Поживем – увидим».

Пришло время для физических упражнений, если можно так выразиться. Я осматриваю свое тело укрытое белым покрывалом, взгляд скользит от области солнечного сплетения к  носкам. Судя по выступу из двух «холмиков», ног у меня две, рук как минимум одна, в вене которой стоит катетер питания, насчет всего остального предполагать трудно, почувствовать пока не получается, увидеть мешает покрывало. Все что мне остается — представлять как поочередно напрягаются мышцы моего тела, переводя внутреннее внимание от переносицы к кончикам больших пальцев на ногах. Об эффективности этих занятий сказать нечего, но неоспоримая польза от них все же есть. Нужно как-то провести время, чем-то себя занять. Это неплохой способ сохранить, главную из немногих оставшихся способностей,  — способность здраво мыслить.

Закончив физические упражнения, я перевожу внимание с пальцев ног на своего соседа по палате. У него работа кипит, мухи практически не видно за плотным слоем паутины. Наблюдая за пауком, я ловлю себя на мысли, что с каждым разом, я узнаю о нем что-то новое.  Вот и сегодняшнее наблюдение не становится исключением. Раньше, изучая его конечности, я не видел ничего особенного, просто серые игловидные, шероховатые «лапы». Сегодня добавилось несколько особенностей. На конечностях  присутствует некоторая ворсистость. Цвет у них не просто грязно-серый, а черный. Серый оттенок придает именно ворс. Вот такие вот, у моего приятеля, интересные особенности.  «Любопытно», расслабляясь, словно после тяжелой работы, замечаю я. Подумать только, ведь раньше мне удавалось разглядеть лишь слабые очертания своего «соседа». Он казался мне серым подвижным пятном. Не удивительно, ведь его апартаменты из паутины метрах в шести от моей кровати, в правом верхнем углу окна. Теперь я могу рассматривать мелкие детали внешности  паука и его жилища, как будто, по мере знакомства, он рассказывает мне все новые и новые подробности своего бытия, как старый друг, делится своими секретами. Объяснить логически происходящее сложно, да и зачем. Это не изменит моего положения.

Устал. Я долго ждал изменений, представляя различные ситуации развития событий, от встречи с близкими и друзьями, женой и детьми. Представлял, как вспоминаю их имена, события общей жизни. Представлял, как вдруг  начинаю чувствовать свое тело, вскакиваю с койки, чтобы обнять их…

Я отпускаю свои фантазии с мыслью: — «Хорошо, если бы все случилось именно так». Но я не помню ни друзей, ни близких.  Даже то, что они у меня есть, лишь предположение. Эмоциональный всплеск постепенно затухает,  и я погружаюсь в некое подобие сна, с мыслью о том, что когда проснусь, случится нечто, что-то изменится.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *